В 1946 году чиновник из Пуэрто-Рико Теодоро Москосо придумал схему, которая позволит в будущем компании Hilton Hotels (а после Hilton International) развивать свою международную сеть отелей за счет пенсионных фондов, льготных кредитов и денег налогоплательщиков разных стран.

Всем привет! Меня зовут Николай Дюба, я автор первого в России исторического бизнес-сообщества «Деловые истории». В своем блоге публикую исследования о том, как появились современные корпорации, почему одни компании выживают, а другие нет, и как технологии и бизнес меняли нашу жизнь на протяжении столетий.

В этой статье мы вместе с вами будем разбираться в бизнес-модели компании Hilton, а также в истории одного отеля на Кубе. Присоединяйтесь, будет интересно и познавательно.

Предыстория

23 марта 1958 года в международном аэропорту Гаваны приземлился самолет, на борту которого в кубинскую столицу из США прибыл Конрад Хилтон – владелец сети отелей Hilton.

Это была его очередная международная рабочая поездка, в которой он открывал отель под своим именем за пределами континентальных Штатов.

Под вывеской Hilton уже работали отели в Сан-Хуане (Пуэрто-Рико), Мадриде (Испания), Стамбуле (Турция), в Мехико (Мексика) и Панаме (Панама).

Что примечательно, два из этих пяти отелей (в Сан-Хуане и Стамбуле) были построены с участием государственных денег, а также на деньги пенсионных фондов.

Отель Caribe Hilton в Сан-Хуане, построенный в 1949-м, полностью финансировался правительством Пуэрто-Рико (госкорпорация PRIDCO). На стройку и обстановку отеля ушло порядка $7 млн.  Вклад Hilton составил лишь $300 000 — деньги в основном ушли на сопутствующие расходы церемонии открытия и оборотный капитал.

Стамбульский же отель Istanbul Hilton имел вообще уникальную инвестиционную модель, которую смог реализовать Конрад Хилтон. 40% инвестиций на его строительство было выделено американским правительством в рамках плана Маршалла (через ECA, т. е. по сути платил американский налогоплательщик), а оставшиеся 60% занес государственный пенсионный фонд Турции.

Вклад Hilton в строительство этого отеля равнялся практически нулю: компания управляла, ставила имя на фасад и забирала около трети прибыли.

Всего же из 17 зарубежных «Хилтонов» первого поколения (1949–1966) 6 будут полностью или частично построены на государственные деньги или средства пенсионных фондов, а ещё 4 — с косвенным госучастием.

Отель в Гаване также будет включен в список таких отелей.

25-этажный Habana Hilton стал самым высоким и большим отелем Латинской Америки, добавив к международной сети номерной фонд размером почти в половину существовавшего: 630 номеров к 1427.

За 24 миллиона долларов архитектор Уэлтон Дэвид Бекет из Лос-Анджелеса в паре с кубинским бюро Arroyo-Menéndez смогли реализовать проект отеля с казино, шестью ресторанами, баром на крыше, бассейном, торговыми галереями и двумя подземными гаражами на 500 машин.

Фасад здания украсили гигантским керамическим панно кубинской художницы Амелии Пелаэс. Однако при монтаже нарушили технический процесс, крепление мозаики к бетону фасада не соответствовало нагрузке, из-за чего позже панно демонтировали целиком.

Интересный факт: казино при отеле Habana Hilton сдавали в субаренду стороннему оператору, причём из 13 претендентов 12 завернули «за связи с преступным миром или отказ пройти проверку». У полицейских была даже версия, что убийство босса клана Гамбино Альберта Анастазии в 1957-м было связано с его интересом к доле в этом казино.

Мирной жизни отелю отвели десять месяцев. 8 января 1959 года в Гавану вошел Фидель Кастро — и разместил штаб революции в новейшем небоскребе американского капитализма. Люкс Continental на 23-м этаже на три месяца стал «командным пунктом революции»: отсюда раздавались интервью, здесь заседало новое правительство.

Еще через полтора года над входом сменили вывеску: Habana Hilton стал Habana Libre — «Свободной Гаваной».

А за чей же счет был весь этот «банкет»?

Основную часть денег на строительство дал пенсионный фонд кубинского профсоюза работников общепита (Caja de Retiro) с дополнительным кредитом государственного банка BANFAIC. Стройку патронировал лично президент Кубы Фульхенсио Батиста.

Вклад самой Hilton был по-фирменному скромным: 1 854 575 долларов, вложенных в кубинскую «дочку» Hoteles Hilton de Cuba, — это меньше восьми процентов стоимости здания, которое компания арендовала у пенсионного фонда и которым управляла.

Что случилось с пенсионными накоплениями кубинских работников общепита и банковским кредитом, мы узнаем чуть позже, а пока давайте узнаем, как так получилось, что правительства разных стран с легкостью отдавали деньги своих граждан на строительство коммерческих отелей американской корпорации.

С чего всё началось

В 1946 году Теодоро Москосо, глава государственной корпорации развития PRIDCO и архитектор программы «Операция Бутстрэп», решал задачу: острову нужен был развитый туризм, туризму нужны отели (во всем Пуэрто-Рико на тот момент было лишь около шестисот номеров – особо не развернешься), а строить новые никто не хотел.

И вот после долгих размышлений Москосо придумал схему, по которой государство за свой счет построит отель и будет владеть им, а частный оператор управляет и делится прибылью.

Схему одобрили на самом высоком уровне. Теперь оставалось только найти нужного подрядчика, который захочет вписаться в тему в столь непопулярном тогда туристическом направлении.

PRIDCO разослала предложение семи американским гостиничным компаниям. Результат оказался неутешительным, шесть компаний отказались вкладывать репутацию в отель на бедном карибском острове, посчитав это авантюрой.

Согласился лишь Конрад Хилтон, ответивший губернатору письмом на испанском (язык он знал с детства по Нью-Мексико). В 1998-м корпорация Hilton выкупит здание отеля, а его нынешним владельцем станет Park Hotels & Resorts под управлением Hilton.

Условия той сделки были весьма выгодными для Конрада Хилтона: правительство Пуэрто-Рико тратит около семи миллионов долларов на стройку и обстановку, Hilton вносит порядка трехсот тысяч — расходы на предоткрытие и оборотный капитал. Получалось меньше пяти процентов инвестиционного бюджета.

Прибыль при этом делится так: две трети — правительству в счёт возврата инвестиций, треть получает Hilton, причем доля оператора не облагалась налогом благодаря налоговым льготам «Бутстрэпа». Красота.

Caribe Hilton открылся в декабре 1949-го с Глорией Свенсон и Дэвидом Рокфеллером в списке гостей. Пуэрто-Рико получил желаемый поток американских обеспеченных туристов, которые чувствовали себя в отелях Hilton как у себя дома, сама же компания получала ренту с бренда практически без вложений.

Далее такую обкатанную бизнес-модель Хилтон понёс по миру и быстро выяснил, что желающих строить ему отели больше, чем он успевает подписывать контрактов.

Логика владельцев-государств по инвестициям бюджетных денег в отели Hilton была обоснованной и выгодной для обеих сторон сделки.

Ведь вывеска Hilton означала поток американских туристов (главных денег той эпохи), подключение к централизованной системе бронирования HILCRON, персонал, обученный по американским стандартам, — всё это то, чего нельзя было купить ни за какие местные деньги.

В 1953-м открылся первый европейский Hilton в Мадриде; в 1958-м — берлинский, который газета Die Zeit ставила в один ряд с новой автострадой как знак, что город выстоит.

Эталоном же схемы Теодоро Москосо стал Istanbul Hilton.

Отель, открылся в 1955 году. Примерно 40% на реализацию проекта дал план Маршалла через Администрацию экономического сотрудничества (ECA), остальные 60% внёс турецкий государственный пенсионный фонд.

Вклад Hilton в строительство отеля — ноль.

Компания, как и в случае с Caribe Hilton, управляла, ставила имя на фасад и забирала свою треть от прибыли.

Интересный факт: по свидетельствам менеджеров Hilton, на стамбульскую площадку претендовали и СССР, предлагавшие построить собственный люкс-отель по образцу «Уолдорф-Астории». Но проиграли.

На открытие Istanbul Hilton чартером привезли самолет голливудских звезд, а сам Конрад обозначил свою миссию международной экспансии так: «Мы задумываем эти отели как вызов образу жизни, который проповедует коммунистический мир».

С 1949 по 1966 год по этой схеме за рубежом вырастет около семнадцати «Хилтонов».

А что же там Habana Hilton, со своими постояльцами революционерами?

Первое время казалось, что бизнес и революция уживутся. По крайней мере новое правительство Кубы делало для этого все, и даже немного больше.

Например, в июне 1959-го они под конвоем выпустили из лагеря мафиозного босса Санто Траффиканте-младшего. Причина была банальной и такой по-семейному милой — мафиози захотел погулять на свадьбе дочери, которая проходила в бальном зале Habana Hilton.

В октябре здесь же прошел заранее запланированный съезд американских турагентов ASTA. Кастро ещё надеялся сохранить туристический поток из США. В новогоднюю ночь 1959/60 он устроил в отеле прием для американской прессы — пиарщики даже наняли боксера Джо Луиса рекламировать Кубу американским туристам.

Но это не помогло: отношения с Вашингтоном рушились быстрее, чем заполнялись номера. Отель постепенно терял свою былую привлекательность, а количество постояльцев снижалось революционными темпами, и редко набиралось больше сотни.

Так как кубинский трудовой закон запрещал увольнять кого-либо из 670 сотрудников отеля, революционное правительство даже гарантировало «дочке» Hilton банковский кредит в два миллиона песо.

11 июня 1960 года отель национализировали без каких-либо компенсаций инвесторам, а четыре дня спустя Кастро, выступая, по иронии, перед профсоюзом работников ресторанов и отелей, объявил новое имя отеля — Habana Libre («Свободная Гавана»).

Капиталистическое имя Hilton навсегда было вычеркнуто из истории социалистического будущего Кубы. Ура, товарищи!

Дальше исчез и сам пенсионный фонд кубинского профсоюза работников общепита. В начале 1960-х революционное правительство ликвидировало систему отраслевых пенсионных касс, слив их в единую государственную систему соцобеспечения.

Пенсии официантам платить продолжило государство — но как инвестор, вложивший $24 млн, фонд перестал существовать, не вернув ни доллара.

В начале 1960 года, еще до национализации отеля, второй инвестор — BANFAIC был расформирован. Его влили в Институт аграрной реформы (INRA) в качестве кредитного департамента. А 13 октября 1960-го закон № 891 объявил банковское дело государственной функцией и слил все кредитные институты страны (5 парагосударственных и 44 частных банка) в единый Banco Nacional de Cuba, который тогда возглавлял Че Гевара.

Так кредитор растворился в государстве, залог (отель) стал собственностью того же государства, и займ превратился в бухгалтерскую запись, где государство было должно самому себе. А такие долги, как известно, не возвращают — их консолидируют.

Послереволюционная жизнь Habana Libre

Отель, построенный как витрина капитализма, стал теперь витриной социализма: тем же способом и в тех же интерьерах.

В 1966-м Habana Libre принимал Всемирную шахматную олимпиаду — с Фишером и Спасским среди участников.

В 1967-м здесь останавливался Сальвадор Альенде (чилийский государственный и политический деятель социалистических взглядов, президент Чили с 3 ноября 1970 года до своей гибели в результате самоубийства во время военного переворота 11 сентября 1973 года).

Десятилетиями здание отеля служило площадкой государственных конференций и дипломатических приемов. По сути, не меняя свою функцию — представительство режима перед внешним миром. Режим только сменился.

К концу 1980-х отель, как и вся кубинская экономика, держался на советских субсидиях. Когда СССР исчез, Кубе осталось то, с чего начинал когда-то Москосо в Пуэрто-Рико: туристы нужны, компетенций в управлении отельным бизнесом у государства нет, денег тем более, но заработать на этом очень хочется.

Испанское спасение и новое имя

В 1993 году социалистическая Куба, отчаянно нуждавшаяся в валюте, отдала управление отелем испанской сети Guitart.

Спустя три года контракт перешёл к Sol Meliá, которая провела капитальную реконструкцию в 1996–97-х годах. Отреставрировали и панно Пелаэс, десятилетиями скрытое от глаз. Точнее, сделали реплику, которую изготовили в Мексике по оригинальным эскизам под надзором кубинских специалистов. Открыли ее 22 декабря 1997-го, после почти сорока лет отсутствия. Однако сегодня мозаика вновь находится на затяжной реконструкции.

Отель перезапустился под новой вывеской Tryp Habana Libre («Tryp» — это название бренда).

Сегодня это четырёхзвёздочный отель с 572 номерами, бассейном, шестью ресторанами и кабаре Turquino на 25-м этаже с раздвижной крышей. Зданием владеет кубинская государственная компания Gran Caribe, а управляет испанский оператор Meliá Hotels International за комиссию.

Ночь в гостинице обойдется постояльцам от 75 до 180 долларов, в зависимости от типа номера и его расположения.

Один из люксов Кастро — Castellana на 22-м этаже — сохранен как музей с мебелью и живописью 1958 года.

Эпилог

Habana Hilton прожил под своим первым именем 27 месяцев — меньше, чем строился. Казалось бы, чистый провал. Но если смотреть не на вывеску, а на финансовую составляющую, гаванская высотка оказалась самым убедительным испытанием инвестиционной модели Хилтона за всю ее историю.

Отель пережил революцию, национализацию, полвека социализма и распад СССР — и в каждой эпохе работал по одной и той же схеме, кто бы ни владел стенами и что бы ни было написано над входом.

Спасибо, что дочитали статью до конца. Если вам интересна тематика исторического бизнеса, напишите в комментариях, истории каких бизнесов и предпринимателей вам будут интересны больше всего.