Энцо Феррари начал писать мемуары только после смерти сына Дино. До этого было не до того — гонки, завод, борьба за секунды и победы отнимали всё время. Когда Дино не стало, пришлось остановиться и оглянуться. Так появилась эта книга.

«Мои ужасные радости» — это не хроника автоспорта и не учебник по конструированию болидов. Автор просто делится мыслями, идеями, убеждениями и чувствами, из которых соткана канва его жизни. Строгой хронологии и академической выверенности здесь нет — только живой голос человека, который 60 лет следил за историей гонок из первого ряда и сам же её создавал.

Энцо Феррари — человек, чье имя стало синонимом скорости, страсти и итальянского совершенства. Основатель компании Ferrari, создатель машин-легенд, он прожил жизнь, в которой триумфы и трагедии шли рука об руку. Гонщик, конструктор, руководитель команды — он был всем этим одновременно, но прежде всего он был человеком, одержимым автомобилями.

Он родился в Модене 18 февраля 1898 года. Снега навалило так много, что зарегистрировать младенца смогли только через два дня. Семья жила на окраине, в домике, пристроенном к мастерской отца. Тот занимался строительством мостов и платформ для железных дорог, учил сыновей работать руками. Брат Альфредо был старше и во всем служил примером. Энцо же терпеть не мог школу и до старости помнил отцовские оплеухи за плохие оценки. «Ты должен стать инженером!» — ругался отец. «Я работать хочу, а не учиться!» — огрызался сын.

В 1908-м отец взял его на гонку в Болонье. Десятилетний мальчик смотрел, как машины проносятся по пыльной дороге, и по коже бежали мурашки. Тогда он еще не знал, что эти мурашки станут его судьбой. Потом были война, смерть отца от пневмонии, смерть брата на фронте. В 1917-м призвали и Энцо. Он попал в артиллерию, работал в кузнице — подковывал мулов. Там серьезно заболел и лежал в госпитале. «Ночью мой лихорадочный сон часто нарушало какое-то странное постукивание. Но я долго не мог выяснить, что же это такое. Джермана, молодая заботливая солдатская вдова, которая за нами ухаживала, на мои вопросы отвечала уклончиво и смущалась. В конце концов она призналась, что это — стук молотков, которыми забивают гвозди в крышки гробов тех, кто умер накануне», — напишет он.

После войны Энцо отправился в Турин, надеясь устроиться на Fiat, но получил отказ. Тогда он вышел на улицу, сел на скамейку в парке Валентино и заплакал. Ни отца, ни брата, ни работы, ни денег — прежняя жизнь кончилась. Через 30 лет, в 1947-м, он вернется на эту скамейку, когда его друг на 12-цилиндровой Ferrari выиграет первый после войны Гран-при Турина. У тех слез будет другой вкус.

Самый большой пласт книги — портреты гонщиков, которых Феррари знал лично. Он пишет о них с интонацией человека, который сам сидел за рулем.

Тацио Нуволари — главная звезда. Колючий, язвительный, редко сближался с кем-либо. Перед «Тарга Флорио» Феррари напомнил, что купил ему билет туда и обратно. Нуволари ответил: «Билет гонщику нужно покупать только в одну сторону. Обратно он может вернуться и в деревянном ящике». Однажды на тренировке машина Нуволари вылетела с трассы. Напарник Кампари в отчаянии искал его среди камней. Нуволари выскочил из зарослей люцерны и шикнул: «Замолчи! Там перепелиное гнездо — птенцы только что вылупились».

Феррари разбирает его стиль: Нуволари входил в поворот раньше всех, вжимал газ и отправлял машину в занос, используя центробежную силу. Никто не мог повторить — никто не осмеливался держать ногу на газе во время всего поворота.

Акилле Варци — полная противоположность. Расчетливый, неуступчивый. Феррари называет его безжалостным. Перед гонкой Варци никак не мог устроиться в кресле, механики сменили с десяток подушек. Тогда инженер Бацци выхватил газету, сложил вчетверо и засунул под подушки. Варци сел и сказал: «Все отлично». Газета увеличивала высоту на полсантиметра.

Феррари жестко спорит с теми, кто считает, что команда диктует пилотам порядок финиша. Для него каждый гонщик — первый номер. Но бывает, желание победить перевешивает. На Гран-при Нюрбургринга команда попросила Нуволари пропустить Караччолу — из боксов показали флаг, означающий «замедлись». Нуволари вместо этого дал газу и уверенно выиграл. Когда после гонки его встретили холодно и потребовали объяснений, Тацио изобразил крайнее удивление и сказал, что зеленые очки и солнце сыграли с ним злую шутку — он якобы увидел сигнал «полный вперед». …«Удивительная наглость этого великого маленького человека», — заключает Феррари. Но были в его книге и совсем другие истории — например, про Лоренцо Бандини. Сын бедного механика, он ночевал на задних сиденьях машин, занял денег, чтобы купить первый автомобиль. Мечтал о ферме, купил землю, сам расчищал ее трактором, выращивал виноград. «Когда перестану гоняться, стану фермером». Погиб в 1967-м, сгорел заживо в Монте-Карло. Но самая громкая трагедия случилась десятью годами раньше.

В 1957 году на «Милле Милья» разбился Альфонсо де Портаго. Он вылетел в толпу зрителей. Погибли сам де Портаго, штурман и девять зрителей, среди которых пятеро детей. На Феррари завели уголовное дело. Машины забрали, паспорт изъяли, и следующие четыре года он не мог покинуть Маранелло. Суд полностью оправдал его, но эти четыре года уже не вычеркнешь. …«Милле Милья» навсегда исключили из гоночного календаря.

А Феррари осталось только перечитывать письма. Их много — от матерей, от жен. Мать погибшего Альдригетти писала: «Говорят, он погиб из-за риска. Но он хотел доказать Вам, что может стать чемпионом». Миетта Аскари, вдова Альберто: «Я хотела бы рассказать, как любил Вас Альберто, как восхищался Вами».

О своей жене Лауре, с которой прожил 60 лет: однажды субботним утром, чтобы выплатить зарплату рабочим, ей пришлось заложить в ломбард золотую сумочку — свадебный подарок родни. «За это я всегда буду ей благодарен».

В книге есть еще один голос — голос сына. Послесловие написал Пьеро Феррари. Это одна из пронзительных частей. Он вспоминает последние месяцы отца. Как тот, почти 90-летний, с температурой под 40, из последних сил пытался подняться с постели, чтобы встретить папу римского Иоанна Павла II. Не смог — тело отказало. Но они говорили по телефону. Сохранилась фотография: понтифик стоит в мастерской Ferrari с большой бакелитовой трубкой в руке, беседуя с отцом, оставшимся дома.

И другая сцена. За несколько недель до смерти Энцо смотрел по телевизору гонку. Задремал, потом резко проснулся и спросил:

— Ну, как у нас дела?

— Ничего хорошего.

— Но хотя бы Alfa Romeo мы обошли?

Alfa Romeo для него была не просто конкурентом. Это была команда, в которой он начинал, где выучился всему и откуда ушел, чтобы начать свое дело. Спросить об Alfa в 1988 году, когда ее уже нет в «Формуле-1», — значит спросить: «Я сделал правильный выбор? Я стал лучше тех, у кого учился?»

Пьеро пишет: «В эти моменты я чувствую невероятную нежность. Да, папа, мы обошли Alfa Romeo — они так далеко, что их даже не разглядеть».

Книга большая — больше 400 страниц. В ней уместилось столько всего, что можно читать с любого места — как разговор в гостях, где каждый следующий тост длиннее предыдущего.

Сделка с Ford, которую Феррари разорвал в последний момент, услышав от представителя Детройта «до 10 000 долларов» — именно столько он мог бы тратить без согласования. История спасения друга-еврея от фашистов: Энцо Леви, адвокат и антифашист, должен был попасть в засаду на вокзале, но Феррари на всех парах примчался в Болонью, в темноте выключил фары на опасном повороте, и преследователи улетели в кювет. Визит Пальмиро Тольятти, после которого одни назвали его коммунистом, а другие — фашистом (он не был ни тем ни другим, просто не умел отказывать людям, которые ему нравились). Портреты Лауды с Вильнёвым, письма матерей, потерявших сыновей, короли, принцы, Франсуаза Саган, вернувшаяся с тест-драйва босиком и кричавшая, что это лучшая машина в мире.

И конечно, смерть сына. Дино умер в 24 года от мышечной дистрофии. Феррари вел дневник, записывал показатели анализов, пытался просчитать здоровье как поломку в двигателе. Однажды вечером он написал: «Игра проиграна». И закрыл дневник. После этого он начал вкладывать деньги в исследования болезни и оформил завещание, по которому часть средств до сих пор идет на стипендии молодым врачам.

Всего этого здесь так много, что книга становится похожа на ту самую Италию, которую Феррари олицетворял: громкую, противоречивую, полную страсти и боли. И при этом — удивительно цельную.

Читайте, если хотите понять, как устроен мир, где скорость — это не только километры в час, но и жизнь, и смерть, и любовь. И где человек, проживший тысячу жизней, умирает с вопросом, который на самом деле совсем не о гонках.