По году рождения я принадлежу к поколению Z. Когда тебя постоянно называют «убийцей бизнеса», обвиняют в лени, глупости и нежелании работать — поневоле захочешь разобраться. 146 тысяч вакансий, прогоним через инструмент на основе семантического анализа и NLP. Неужели действительно всё настолько плохо, как говорят?

Цитата выступления комика:

«Все говорят, что предпринимательство убьет НДС. Я не согласен. Предпринимательство убьют зумеры. Это отвратительные сотрудники. Они все выгорают за 6 секунд. Им всем нужна атмосфера «френдли».
После обеда у них кофе-брейк. После кофе-брейка — смол-ток. Потом — go home. Fuck you, зумеры!
В 90-е бизнес кошмарили бандюки, а сейчас — п**дюки, понимаете?»

«Физтех уже не тот», «раньше трава была зеленее» — это вечный фоновый шум, который был и будет всегда. Но нынешние выпады в сторону зумеров — это не просто очередное «конфликт поколений», а системный сбой в культуре управления. И «зумеры» — не причина сбоя, а его индикатор.

Традиции кофе-брейков и смол-токов

Кофе-брейки, смол-токи и бесконечные совещания — не изобретение зумеров. Это ритуалы, рождённые промышленной революцией и корпоративной бюрократией XX века.

Первый официальный перерыв на кофе появился на заводах США в начале 1900-х — чтобы рабочие меньше уставали и допускали меньше брака. В 1950-х кофейное лобби превратило его в массовую традицию. Смол-ток — эволюционный механизм: у приматов это груминг, у людей — способ сказать «я свой, не агрессор». А бесконечные совещания расцвели в 1960–70-х, когда корпорации разрослись и понадобилось размазывать ответственность.

Зумеры пришли в уже готовую среду. Проблема не в существовании ритуалов, а в том, что они перестали выполнять свои функции и превратились в самоцель.

Раньше это были инструменты дополнения к работе, сегодня при плохом менеджменте они стали заменой работы. Когда руководитель не знает, как измерить результат, он начинает измерять процесс.

Изменился смысл, который вкладывается в эти ритуалы.

• Кофе: топливо для станка или право на отдых?
  Раньше кофе-брейк был дозаправкой, чтобы вкалывать дальше. Затянул — почувствовал вину. Сегодня это акт self-care: не заправляется, а реализует право на комфорт. Начальник видит простой, сотрудник — законную паузу.

• Театр продуктивности
  Совещания ради совещаний, серьёзный вид при нулевой занятости. Для зумеров бессмысленно сидеть — мука.

• Иерархия против автономии
  Раньше перерыв был «подачкой» сверху: объявили — все пошли, объявили — вернулись. Зумеры не спрашивают разрешения — они распоряжаются своим временем как владельцы, а не арендаторы.

Апогей театра — Zoom-совещания в одной комнате: все сидят рядом, но смотрят в мониторы. Чтобы записать «цифровой след» там, где проще поднять голову.

Работодателя бесит не кофе, а то, что зумеры присвоили право на комфорт без чувства вины. Старшие за этот комфорт «платили» годами выгорания, а новое поколение требует его в базовой комплектации. Это столкновение двух миров: где труд — жертва, и где труд — часть жизни.

Но если ритуалы придуманы давно, почему именно сейчас они вызывают такую острую реакцию у работодателей? Дело в том, что они живут в другой экономической реальности.

Рациональная адаптация: жить здесь и сейчас

«Мы в ваше время пахали с утра до ночи, работали на двух работах, детей поднимали — и ничего, выжили».

Рынок жилья перешёл из категории базового социального блага в статус инвестиционного актива. Аренда — вечная гонка в колесе. Работа была социальным лифтом, но больше таковой не является.

В такой экономической реальности поведение молодежи не инфантильность, а жесткая рациональность.

Сколько раз за последние годы мир переворачивался с ног на голову? Ощущение, что уже не существует понятия «низ» и «вверх» , гравитация отсутствует. Нет опоры, нет определенности. Жизнь в условиях невесомости.

«Низ там, куда показывают твои ноги», — Эндрю Виггин, Орсон Скотт Кард «Игра Эндера»

Ориентация в пространстве становится субъективной, зависящей от самого человека. Чтобы выжить нужно пересматривать старые шаблоны на пригодность и видеть ситуацию без привычных координат.

Завтра может изменится всё. Если будущее наступит совсем не таким, каким его представляли вчера, единственное, что имеет значение, — качество жизни здесь и сейчас. Нет смысла терпеть адскую работу ради квартиры, которой может и не будет, вкалывать сверхурочно ради возможного карьерного роста, ради прибавки, которую съест инфляция. Если работа не в кайф — она не имеет смысла. Жизнь конечна, а работа часть этой жизни.

Отсюда запросы:

• Хочу интересную работу, найти себя. Если и проводить большую часть жизни на работе, то не в аду.

• Хочу психологический комфорт и френдли-атмосферу.

• Хочу гибкий график и возможность работать удалённо. Это экономит время и деньги на дорогу, даёт шанс жить там, где аренда дешевле.

Обратите внимание на облака слов компаний с рейтингом 1-2 и 4-5 на графике. Красное облако кажется более привлекательным, особенно для молодых специалистов. А вот на слова зеленого облака обращают внимания те, кто уже обжигался.

Красное кажется тёплым и человечным. Зелёное — сухое и скучное: «белая зарплата», «ДМС», «оформление по ТК». Казалось бы, кто выберет скучное, когда есть такое душевное красное?

Однако красное — это семантическая ловушка, маркер отсутствия процессов. За «дружным коллективом» часто скрывается токсичная среда и работа за идею, за «быстрым карьерным ростом» — обещания вместо денег, за «свободным графиком» — ненормированный рабочий день без оплаты переработок. Это маркеры отсутствия процессов, рассчитанные на тех, кто ещё не обжёгся. Неважно, 20 лет соискателю или 40.

Попадают в компании с низким рейтингом не из-за возраста или недостатка опыта. Не имея специальных инструментов от этого никто не застрахован. Отличие зумеров в том, что они легче уйдут. Вайб токсичный — до свидания.

Зумеры не хуже и не лучше — они в другой точке исторической траектории. Дело не в биологии, не в «поколенческих особенностях» как врождённых свойствах, а в том, что мир вокруг изменился, и каждое поколение осваивает его с той точки, где застало.

Поколение Z видит мир без устойчивости, «невесомость» — становится нормой. Миллениалы застали эпоху, когда «гравитация» ещё работала. Бумеры же помнят время, когда можно было построить карьеру на одном месте и получить квартиру от государства, — для них нынешний мир и вовсе безумие.

Адаптивность — это не свойство поколения, а функция от времени входа в реальность.

Экономика объясняет, почему зумеры иначе относятся к работе. Но чтобы понять, что именно выводит их из себя в офисах, придётся заглянуть за кулисы офисного театра.

Театр продуктивности и страшный вопрос «Зачем?»

Даже если правила игры изменились, а «морковка» в виде квартиры в ипотеку больше не маячит впереди, почему это выливается в ежедневную грызню в офисах? Почему зумеры стали «костью в горле» для менеджмента?

Работу в шахтах, за станком видно, видимая работа в офисе — сидение на рабочем месте, глядя в монитор. Во многих компаниях процессы строятся не для результата, а для отчётности. Бесконечные совещания о совещаниях, заполнение таблиц ради таблиц, задачи в стол — это создаёт иллюзию контроля и бурной деятельности.

Вырабатывается правило: «Если я чувствую, что задача бессмысленна — я её не делаю». Бессмысленная работа, имитация — выматывает, причиняет боль. Кажется, что мир сломан. Кажется выход один — дистанцироваться, надеть маску, чтобы больше не испытывать разочарования.

Самый «страшный» вопрос: «Зачем?»

• Зачем сидеть в офисе, если я сделал задачи за 3 часа?

• Зачем созвон на 40 человек, если решение принимает один?

• Зачем «дружный коллектив», если нет четкого ТЗ?

• Зачем мы заполняем эти отчёты, если их никто не читает?

Когда на вопрос «Зачем?» нет рационального ответа, менеджмент включает защитную реакцию.

Корни конфликта: наследие Тейлора

Казалось бы, что плохого в научной организации труда? Фредерик Тейлор в начале XX века изучал рабочие движения, чтобы убрать лишние и повысить производительность. Звучит гуманно. Сложный труд разбивался на простейшие операции, которые мог выполнить любой человек — замена человека функцией.
Жесткий контроль, нормирование, тотальный надзор. Задача работника — чётко выполнять предписанные движения, не думая.

Но люди — не машины, это жидкие биосистемы, хрупкие, нестабильные — буквально перестраиваются на ходу. И что самое страшное — они думают. Думающие люди мешают, они часто тормозят процесс: «Не задавай вопросов, делай что сказано».

У меня было два воспитывающих родителя — мама и дед. На их примере я вижу два подхода в общении с менее опытными.

Мама (начальник в госструктуре) она ставила чёткое ТЗ, которое нужно выполнить именно так и именно в этот промежуток времени. Вопрос «Зачем?» вызывал ярость. Существует её мнение и «неверное».

Дед (был директором завода) всегда объяснял зачем и почему. Если давал совет, то начинал с фразы: «Я ни в коем случае не настаиваю на своей абсолютной правоте, мир меняется, но вот что я думаю по этому поводу…» — и дальше следовала история из опыта. Он не просто высказывал мнение, он показывал, на основе чего оно сделано.

То же можно наблюдать в образовании. В МФТИ большинство преподавателей относятся к студентам как к будущим или нынешним коллегам. Можно задать любой вопрос, и тебе серьёзно начнут отвечать. Вопрос «А зачем?» вызывает не гнев, а улыбку: «А это самое интересное, вот зачем…». Есть и другие, как оказалось, у которых истина исходит из статуса. Опыт, статус, возраст — чем выше, тем правильнее мнение.

Руководители — те же преподаватели. Одни относятся к сотрудникам как к деталям машин, другие — как к коллегам. Когда мыслительный процесс воспринимается как угроза, вопрос «Зачем?» становится не просто неудобным, а подрывающим основы власти.

Вопрос «зачем?» — это детектор лжи. Там, где на него нет ответа, форма давно победила содержание. И если присмотреться к рынку труда в целом, он буквально кишит такими разрывами между витриной и реальностью.

На следующем графике топ фраз — инструмент, используемый для создания этого разрыва между витриной и реальностью. Мы сравнили топ-фразы в вакансиях c рейтингом 1–2 и 4–5.

Красное и зелёное: два языка рынка

Сравнение облаков слов и топ-фраз вакансий с разным рейтингом обнажает два полюса.

Красная зона говорит на языке эксплуатации: «ежедневные выплаты» (маркер отчаяния), «многозадачность» (эвфемизм бардака), «приведи друга» (сигнал дикой текучки). Здесь обещают иллюзию свободы («гибкий график»), но на деле — сдельная оплата и никаких гарантий. Это язык для тех, кому нужны деньги «вчера», и компании это знают.

Зелёная зона — язык инвестиций: «ДМС со стоматологией», «обучение за счёт компании», «помощь в сложных ситуациях». Здесь говорят о долгосрочных отношениях, а не о закрытии дыры в штатном расписании.

Стоматология — новый биткоин рынка труда.
Её упоминание повышает шансы на высокий рейтинг в 14 раз, а фраза «ежедневные выплаты» в 99% случаев отправляет вакансию в мясорубку.

Плохой менеджмент использует красный язык. Хороший — зелёный. И дело не в возрасте соискателя, а в том, как компания относится к людям. Зумеры лишь самая громкая группа в системе, где объективизируют всех.

Почему это не только про зумеров. Объективизация

Термин «зумеры» используется как универсальное оправдание для операционных провалов и отсутствия стратегической гибкости. Поиск внешнего виноватого в лице самого молодого поколения является классическим перекладыванием ответственности за системный хаос.

Гендерная объективизация как зеркало

Объективизация чаще рассматривается в гендерном контексте. Построим график —пример объективизации.

Я разделила сферы на «женские» и «мужские».

• В «женских» сферах (HR, бухгалтерия) процветает эмоциональная эксплуатация. В магазинах косметики/одежды работодатель покупает внешность и покорность.
  Маркеры: «презентабельный вид», «грамотная речь», «размер одежды» (скрыто или явно), «работа на ногах», «активные продажи».
  Работник воспринимается как часть интерьера магазина. От людей ждут, что они будут «сглаживать углы» и терпеть.

• В «мужских» (производство) разговор предметнее, а рейтинг выше.

Кто сейчас подумал: «Я знал, что мы круче!»? — Тц-тц-тц. Попались. Я прицепила гендерный ярлык к сфере, а вы и поплыли.

Это был экспресс-тест на готовность к объективизации. Как только система подбрасывает удобную категорию для разделения на «своих» и «чужих», мы мгновенно перестаем видеть за цифрами живых людей.

Моя первая реакция: «Девочкам всегда тяжелее, я так и знала». Первая реакция коллеги-мужчины: «Есс, мы лучше!». И хотя каждый из нас понимал, что перед нами пример объективизации, это не помешало нам торжествовать.

Неважно, какой там рейтинг — важно то, как легко мы соглашаемся превратить коллегу в функцию.

Это не про поколения — это про отношение к людям

Руководитель, который громко возмущается «ленивыми зумерами», делит сотрудников на «своих» (тех, кто признаёт его авторитет и не задаёт вопросов) и «чужих» (тех, кто этот авторитет ставит под сомнение).

Разговоры о «ленивых зумерах» семантически не отличаются от разговоров «мужиков на диване» о том, что «всем женщинам нужно только одно». Это попытка скрыть собственную несостоятельность через обесценивание другой группы.

Если ваш начальник громко возмущается всеми зумерами — знайте: о вас он думает не лучше, но тише.

Объективизация не знает границ. Сегодня это зумеры, завтра — миллениалы, которые «перестали гореть», послезавтра — бумеры, которые «не вписываются в цифровизацию». Виноватым всегда назначат кого-то, кроме себя.

Кто на самом деле убивает бизнес?

«Зумеры» — универсальное оправданием управленческой импотенции:

• Нет процессов? Виноваты зумеры.

• Дикая текучка? Зумеры не хотят работать.

• Рынок изменился? Это всё «новое поколение» сломало.

«Зумеры убьют предпринимательство!». Но данные говорят обратное. Проблема в системах, которые построены на объективизации, и в руководителях, которые не умеют управлять иначе, чем через контроль и обесценивание. Зумеры оказались зеркалом, в котором отразилась старая, уставшая система.

Бизнес убивают не те, кто пьет латте. Бизнес убивают те, кто за 20 лет не научился строить системы, в которых человек чувствует смысл своей деятельности и видит результат.

Выбираем для работы компании с адекватным менеджментом и процессами. Налаживаем процессы. Странно пытаться ставить локомотив на рельсы в отсутствии гравитации — пересаживаемся на борт к тем, кто уже сделал из локомотивов космические корабли. Или строим собственные.

В тяжёлые времена приходят сильные люди. Время миллениалов и зумеров, не так ли? Время выбирать, а не терпеть.