В четвертой части темы «что взять бизнесу из профессионального спорта» (см. ранее часть 0, часть 1, часть 2, часть 3) внезапно будет довольно неожиданное отступление про психологию, мотивацию и жизненный выбор, несмотря на обстоятельства. Можно сказать, что автор аккуратно и осмысленно зайдёт на территорию «мотивационной мотивации» — в том числе потому, что нынешний российский IT во многом превратился в готового клиента Тони Роббинса и иных инфоцыганских шабашей под общим лозунгом «где взять энергию«.

Для тех, кому лень читать, есть видеоверсия на моем канале (копия на ВК Видео).

Установка быть едой

В российском малом и среднем бизнесе среди директоров и собственников, помимо ярко отрицательных женских и детских черт (хотя вроде многие мужики по паспорту), очень часто распространен психотип жертвы. Мы не можем вести себя дерзко на рынке, потому что налоги, потому что экономика, потому что банки, потому что рынок весь поделен, потому что куда мы против крупных компаний, потому что куда мы против китайцев, которые всё захватят, потому что куда мы против европейских и американских грандов… И всё это сопровождается бесконечными потоками нытья на конференциях и на публику, где все должны проникнуться сочувствием, а государство должно дать денег и запретить иностранцам импортировать свою продукцию и строить здесь свои заводы.

При этом людей, формально называемых предпринимателями, поражает интересное биполярное расстройство: с одной стороны, они всячески завидуют крупняку и их модели поведения. Но с другой – отказываются внедрять у себя подходы и методы, которые позволили стать крупняку крупняком. Потому что крупный бизнес вон аж где, а мы то что… Наше дело маленькое… То есть множество владельцев и топов малого и среднего бизнеса добровольно выбрали путь быть едой. И потом удивленно закатывают глаза и голосят на всю округу, что их начали есть.

Однако смотрим на средние и крупные компании в промышленности и российском IT. И видим тоже самое. Мы вечная жертва и вечная еда, только побольше, и стали едой при других обстоятельствах. В первую очередь добровольно устранившись от работы на экспорт — несмотря на то, что рашн-IT именно с жесткой работы на внешних рынках и начинал. Kaspersky, Cognitive Technologies, ABBYY, а также Яндекс и Рамблер, рубившиеся с Альтавистой, Яху и зарождавшимся Гуглом – помните таких, верно? На российском рынке не было денег в нужно объеме, и часть очень голодных российских IT-компаний вовсю лезла наружу, а другая часть билась насмерть с лучшими мировыми образцами. Тот же Яндекс очень долго держал Google под плинтусом на российском рынке, пока в один прекрасный момент не просрал качество поиска. Однако с середины 2000-х в России стало хватать еды на всех, и местный IT и частично промышленность обрасли жиром, обленились и сами не заметили как стали едой. Пока ещё большой, тяжелой, опасной от своей массы – но уже едой.

Тут стоит процитировать характерную историю от моего подписчика и, по совместительству, участника нашего «кружка Щедровицкого», по результатам мозговых штурмов в котором эта серия про управленческие практики из мира спорта и появилась.  

«С определенного года я работал в телекоме, и с другого определенного года — в сети датацентров. Видел своими глазами степень реактивности решений и подходов менеджмента в позиционировании и работе с рынком. И какое количество усилий и бюджетов уходило в каргокультирование подходов западных игроков без учёта разницы рынков. Перейдя в чистое IT, осознание бездны некомпетентности начало пугать ещё больше. С 2022 года многие игроки оказались, как дитя без мамки. Кто же нам теперь опишет стратегию? Как же нам теперь самим технологические решения проектировать? А на кого мы должны быть похожи, чтобы быть успешными? И прочие инфантильные вопросы от компаний с миллиардными оборотами.

Теперь к вопросу об идеологии и смыслах: отметил, что очень неплохо сработали команды, у которых включилась внутренняя злость и соревновательный азарт в ответ на кидки поставщиков и «партнёров». В тех же ЦОДах есть ребята, кто сделал уникальные технические решения, которые западные консультанты считали околоневозможными. Как минимум, без их технологий.»

Теперь сравните это с нашими постоянно ноющими вайтишниками и промышленниками. Ребята из приведенного примера просто отказались быть едой, в отличие от вашей смузихлебочной. При этом вы таких заряженных типов будете считать злыми и токсичными. Потому что на их фоне вы будете выглядеть вялым дерьмом всю дорогу. И на самом деле это вы не умеете играть в команде, а не они.

Хищники и жертвы

Однако, перейдем к сути явления. Природа разделила животных на хищников, травоядных и странных персонажей, умеющих и то и другое, в зависимости от настроения. Ко всему этому добавился хомо сапиенс, который формально травоядный, судя по строению зубов и тела. Но в реальности двуногий оказался среди животного мира самой злобной и хитрожопой тварью, от деятельности которого теперь приходится спасать хищников в специальных заповедных зонах. Казалось бы, готовая жертва согласно исходной конструкции. Но в реальности — совершенно отбитый хищник, готовый охотиться на всё, что угодно. Любого размера и любого уровня опасности. Включая себе подобных. В природе можно вспомнить сходу только одного столь же отбитого и наглого персонажа, который готов прыгать абсолютно на всех, даже на слона. Это медоед. Ну и вроде ещё россомаха.

То есть, смотря на человека, мы видим, что понятие «хищника» и «еды» становится весьма относительным. Но если посмотреть на животный мир, то там тоже можно обнаружить массу случаев, когда формальная жертва перестает быть жертвой. Птицы жестоко атакуют змей и мелких хищников, когда те оказываются рядом с гнездами. Львов периодически находят в крови и с проколотыми легкими от ударов рогов антилоп. Миролюбивые с виду слоны затаптывают насмерть леопардов. Даже заяц способен нанести тяжелейшее сотрясение мозга пикирующему на него орлу. То есть если еда принимает решения обороняться до последнего, то внезапно хищник может сам стать жертвой и окончить свою жизнь, гния на обочине. Вопрос лишь в том, сможет ли жертва переключиться из состояния еды в состояние «теперь хищник я».

Но это если встает вопрос обороны формата «жизнь или смерть». А если нет? И тут нам в качестве ролевой модели приходят на помощь игровые виды спорта. И, в первую очередь, амплуа вратаря.

Формально вратарь – это всегда жертва нападающих. Его задача спасти ворота, а задача защитников – прикрыть вратаря. Технически, вратарь – это еда. Но всё меняется, когда наступает серия пенальти в футболе и гандболе, или когда наступает серия штрафных бросков в хоккее. Здесь едой уже становятся нападающие. Каждый отбитый бросок и удар вратарем в такой формально безнадежной ситуации – это публичное деклассирование и унижение нападающего.

Особенно в футболе. Это натуральная маленькая казнь перед толпой. Которая заканчивается в том числе попаданием в анналы истории с самой неприятной стороны. Достаточно спросить Федора Смолова, Роберто Баджо или Гарета Саутгейта. Который и сам в ответственный момент пенальти не забил, и, будучи тренером, катастрофически облажался с выбором пенальтистов. В итоге остался в истории как герой крайне оскорбительной песни группы «The Business».

Кроме того, когда вратарь ловит кураж и начинает тащить всё, что летит в ворота, он начинает методично и неотвратимо дизморалить всю команду оппонентов. Которая перестает понимать, как же теперь вообще забивать голы, если твои усилия тщетны и бессмысленны. После чего деморализация приводит к полному развалу командных взаимодействий и итоговой катастрофе в виде счета на табло.

Про ужасающие последствия деморазации отлично сказано в книга «Играя с огнем» легенды мирового хоккея Теорена Флери про поражение сборной Канаде в полуфинале Олимпиады в Нагано:

«Что случилось потом? Всё просто — Гашек. Он ни в одном матче не пропустил больше двух шайб. Не знаю, видели ли вы его в деле, но к нему шайба будто липнет. Ему нельзя забить при выходе один в ноль. Если бы не он, мы бы выиграли 25:0. Но вместо этого мы сыграли с ними 1:1.  […] Чехи, в общем-то, и хотели доиграть до буллитов. Они играли «в откат». Как только они добыли преимущество в одну шайбу, они тут же выстроились в ряд у себя на синей линии. Стоило нам пойти в атаку, как мы бились лбом о кирпичную стену. Это ж п***ец!»

Игра в обороне чехов и мастерство Доминика Гашека в итоге привели к тяжелому нервному срыву у Флери после Олимпиады, и вся его карьера пошла под откос. Это означает, что не нападающие вышли на тропу войны, это вратарь перевоплотился в свирепую тварь, которая поставила перед собой унизить и изнасиловать перед зрителями нападение противника. И тут лучше всего будет привести слова другой легенды мирового хоккея Мартена Бродо: «Я просто был пи***цки зол (на сам факт наличия соперника с той стороны) и хотел всех вые**ть!». То есть, обратите внимание, формальная жертва изначально вела себя как злобный хищник. Он не собирался быть едой, он видел еду в команде противника. И именно такие вратари вынуждают игроков противника выходить с потерянным лицом, дрожащими ногами и руками на точку пробития.

Но, что ещё интереснее, сам психотип вратаря или высококлассного защитника-разрушителя подразумевает полное отсутствие психологии еды. Потому что настоящий защ или кипер – это в душе всегда диверсант, которому доставляет физическое удовольствие от срыва чужой атаки. Как арт-вандал, который ждет заноса в галерею нового шедевра известного художника, чтобы тут же облить его краской — и из этого самому сделать художественный акт, попутно украв славу и новостной повод.

Мало того, в США ликвидацию опасного момента в хоккее защитником или вратарем часто называют robbery (вооружённое ограбление) или larceny (кража со взломом).

То есть получается вратарь или защитник-разрушитель как будто исповедуют воровской уклад. Что накладывается на то, что вся команда пляшет вокруг вратаря в плей-офф, сдувает с него пылинки, слушает только его плейлист и затыкается, когда кипер требует помолчать и дать настроиться на игру, заодно вписываясь всем составом в драку, если кто-то тронет вратаря. Да и сами вратари, особенно ранее, были теми ещё любителями прописать в лицо всеми подручными средствами.

Авторитетные воры, в общем. И отбор мяча и шайбы как подлом машины инкассаторов — груз забрали и по тапкам к чужим воротам.

К чему это все? Что в спорте быть едой или быть хищником – это не вопрос состава команды и турнирного положения. Это вопрос установок в голове. И потому нередко выходит так, что заведомо слабая команда, воспользовавшись слабостью или самоуспокоенностью той стороны, устраивает натуральную охоту на заведомо более сильного и крупного противника. Просто потому, что мы можем. И хрен ли нет, в конце концов. Терять-то особо нечего. Поражение ничего не изменит, а победа придаст сил и принесёт славу. Сравните это с поведением типичной смузихлебочной или типичного российского производственника.

3 фактора для перехода из жертвы в хищника

Теперь возникает вопрос: как жертва может стать хищником? Три основных фактора: организация, скорость, кооперация.

Начнем со скорости. Все вы помните легенду о Давиде и Голиафе. Страшному и огромному Голиафу маленький Давид запустил камнем из пращи в голову и повалил монстра. Но что было скорее всего в реальности? Давид оценил, что Голиаф медленный, неповоротливый и испытывает проблемы с координацией. И просто взял темпом, помимо стрельбы по глазам, заранее увидев в оппоненте жертву. После первых своих промахов и прилета по глазам, Голиаф запаниковал, понимая, что не может попасть по мелкому, но юркому противнику. Далее он начал делать ошибки, вымотался на своих многочисленных промахах, получил по глазам ещё раз, и в конце концов принял положение лёжа оступившись или получив стрессовую травму. После чего был добит тем, чья победа не предполагалась теми, кто смотрел на мощь и размеры как на единственный фактор.

Технически, победу Давида можно считать плановой – он знал, что имеет существенное преимущество в маневренности, и потому сразу назначил Голиафа едой. Равно как в бою Усик – Джошуа английский боксер, несмотря на выдающийся атлетизм, был быстро назначен едой, а после – едой, запаниковавшей от страха и постоянного давления. Потому что разница в скорости, темпе и выносливости были слишком значительными, чтобы британец им мог что-то противопоставить. Не зря боксерская поговорка гласит: «скорость убивает».

Соответственно, любой нормальный спортсмен и любая нормальная команда всегда ищет возможность превосходить оппонента в скорости, как индивидуально, так и командно. Как целиком, так в отдельных ситуациях и на отдельных участках. И ищет возможности задать свой темп игры, удобный себе. Удобно носиться со всей дури – взвинчиваем темп, обеспечивая постоянную инициативу. Удобно играть медленно – ломаем ритм противнику любыми доступными способами и уходим сами в контроль игровых ситуаций. То есть каждая из сторон всегда в рамках своего отношения к темпу и скорости ищет опцию стать хищником

Переводя на язык бизнеса: скорость может стать вашим решающим аргументом для ряда клиентов – будь то быстрота производства, быстрота отгрузки и внедрения. Но может стать и минусом, если конкурент заявляет «мы делаем вдумчиво, осмысленно, дотошно и сверхкачественно» — и забирает клиентов, чувствительных к такой теме себе. И здесь не важен размер компании, равно не важен размер игрока – важно оперирование скоростью как таковой. Отсюда вывод, что мелкий игрок на рынке может крепко нахлобучить крупняк в ряде отдельных ситуаций, реализуя свое преимущество в скорости и темпе. То есть мелочь становится хищником, что готов завалить крупную добычу.

Далее – организация. То есть «порядок бьет класс». Грамотно организованные середняки методично обыграют хаотично суетящую команду профессионалов. Что я, к своему прискорбию, самолично наблюдал в одной, уже закрывшейся конторе по кибербезу. Вроде все талантливые профессионалы – а на борту такой бардак, что ни в сказке сказать ни матом изложить. Это означает, что собрать в одном месте кучу профи – это никак не гарантирует, что на рынке вы не станете едой. Характерный пример из прошлого – футбольное «Динамо», которое собрало у себя почти всю сборную Португалии, но в итоге доигралось до вылета лигой ниже. Как следствие, если вы знаете, что ваши сотрудники и отделы вышколены и понимают свой маневр, то в большинстве стандартных ситуаций на рынке хищником будет ваша компания. Даже если у вас меньше размер и ресурсы. Потому что клиент приходит в том числе за предсказуемостью, а не только за потенциально высоким уровнем исполнения, за размером или за известностью контрагента. Как следствие, организация процессов и позволяет забирать себе тех, кто хочет видеть прогнозируемый понятный результат.

Наконец, самое сложное – кооперация. Одна птичка не вывезет ни против змеи, ни против дикой кошки, ни против лисы. И тем более против человека. Но стая птиц способна нанести тяжелейший урон хищнику и напугать до смерти человека за счет объединения усилий, агрессивности и координации действий. Кроме того, в прайдах и стаях часто между самками действует четкое распределение обязанностей — за счет чего коллективу хватает сил и на воспитание детей, и на оборону от недружественных особей и на добычу ресурсов. Если бы каждая семья зверей тянула бы всё в одну каску – то она бы надорвалась, как надрывается типичное российское промышленное предприятие. Но за счёт кооперации и распределения секторов звери отменно организуют быт, безопасность и успешно инвестируют в продление себя в истории через будущее поколение зверят.

У людей это называется горизонтальными связями. То есть община либо сообщество. В худшем случае – это картель или ОПГ, как доведенная до абсурда община. Что это означает:

1) необходимо находить общие интересы с соседями, дальними родственниками или вообще сторонними людьми

2) необходимо уметь коммуницировать и договариваться, включая формат «ты мне – я тебе»

3) необходимо убрать жадность и умерить свои амбиции, после чего распределить обязанности, полномочия, привилегии и ресурсы

4) надо брать в сообщество только заряженных людей, а не балласт.

И тогда – вуаля! – ваша группа уже не просто группа индивидов, но полноценная сплоченная команда, которая в случае угрозы набросится всем скопом на хищника. Как это считается хорошим тоном в хоккее, если тронули твоего лидера или вратаря. И как это умеют отдельные фермерские объединения. Или, наоборот, группа скооперируется и грамотно поделит между собой пирог вместо того, чтобы устраивать меж собой за него мясорубку. Как это делают это меж собой системные интеграторы и ряд промышленных компаний. Зачем воевать между собой, если выжившие будут едой для крупных хищников, когда можно делать дела и не давать зайти хищникам на свою поляну?

Однако это всё великолепие не случится (и вы будете едой что на рынке, что в жизни), если вы не поменяете установки в голове. Отбитым как медоед становиться не нужно (а то можно крепко отхватить от слона), но добавить договороспособности, наглости, целеустремленности, оценки рисков и чтения вариантов – как в любой приличной спортивной команде – просто необходимо. И тогда даже приехавший к вам на выездной матч лидер турнирной таблицы познает боль и тленность своего существования, если вдруг хоть на минуту расслабится. Потому что понятия «хищник» и «еда» — это формы склада ума и виды настроения. Качайте свой ум и контролируйте свое настроение — и тогда шансы не быть едой резко возрастут.

P.S. Больше и чаще про управление можно прочесть в моем ТГ-канале, к подписке на который я вас также призываю. От лайка данному материалы тоже не откажусь.

P.P.S. То, что вы прочли (или заслушали на видео) — это результат мозговых штурмов в нашем «кружке Щедровицкого». Большое спасибо моим коллегам за ценные замечания, уточнения и дополнения.