Я делаю простые вещи: шапки, носки, футболки, одеяла. Ничего такого, что нельзя повторить — лекала беру готовые, адаптирую под себя, с нуля почти ничего не разрабатываю. При этом худи у меня стоит 12 600 рублей при себестоимости около 4000. А рынок, на котором я работаю, последние годы проседает. За экологичные товары люди стали платить меньше, плюс инфляция и скачущий курс, в среднем покупатель беднеет.
Я делаю простые вещи: шапки, носки, футболки, одеяла. Ничего такого, что нельзя повторить — лекала беру готовые, адаптирую под себя, с нуля почти ничего не разрабатываю. При этом худи у меня стоит 12 600 рублей при себестоимости около 4000. А рынок, на котором я работаю, последние годы проседает. За экологичные товары люди стали платить меньше, плюс инфляция и скачущий курс, в среднем покупатель беднеет.
Привет, Хабр! На связи Олег Игнатов, Head of Product Analytics в Garage Eight. Сегодня хотел бы обсудить с вами продуктовых аналитиков, но не с точки зрения классических хард-скилов или A/B-тестов и моделей, которыми они занимаются. Посмотрим больше на саму роль аналитика и разберем, почему компаниям важно относиться к таким специалистам не как к сервисному персоналу, а как к равноценным партнерам.
Еще недавно для многих компаний психологический отбор кандидатов звучал как что-то слишком академическое, узкое или применимое только к спецслужбам, авиации и большим ассессмент-центрам. В обычном бизнесе ставка делалась на более привычную схему: резюме, интервью, впечатление руководителя, иногда тестовое задание. Формально этого хватало, чтобы закрывать вакансии. Но по мере роста цены кадровой ошибки стало очевидно: классический найм слишком часто оценивает не реальное соответствие роли, а качество самопрезентации кандидата.
Все любят истории о сильных личностях. Про Туполева, Королёва, Стива Джобса, Сергея Брина, Марка Цукерберга. Про Нила Армстронга, который сделал «один маленький шаг для человека — и гигантский скачок для человечества». Про Юрия Гагарина, который первым полетел в космос.
Но и Луна, и космос покорялись не одиночкам. За этими шагами стояли инженеры, конструкторы, испытатели, техники, врачи, военные, диспетчеры — тысячи людей, чьих имён не было в главном заголовке.
Когда компании начали внедрять ИИ в рабочие процессы, ожидания были понятны: сотрудники станут работать быстрее, а вслед за этим вырастет и прибыль. Но реальность оказалась сложнее. ИИ действительно меняет то, как люди справляются с задачами, — однако между личной эффективностью сотрудника и финансовыми результатами компании пролегает пропасть, которую легко не заметить. Чтобы разобраться, почему так происходит, нужно взглянуть не только на экономику, но и на психологию человека, работающего бок о бок с ИИ.
Маркетинг российских городов и регионов для меня остаётся глубочайшей загадкой. Многие города уже понимают, что нужно активнее включаться в продвижение, использовать современные инструменты, чтобы привлекать туристов и развивать экономику. Но почему-то если и начинают что-то делать, то крайне неактивно и несистемно.
В этой статье я обрисую стратегию продвижения любого российского города на примере Рязани.
На рынке поиска работы в ИТ кризис, это общее место. Соискатели жалуются, что месяцами не могут найти работу, даже имея хорошее резюме. Наниматели жалуются, что так и не видят вал высококлассных специалистов, и всё так же приходится перелопачивать тонну руды, чтобы отобрать хоть кого-то стоящего. Кстати, как нанимающий менеджер, активно ищущий двух специалистов, я соглашусь со вторым.
Представим обычный проект в крупной организации. Команда делает пилот ИИ для обработки заявок. Модель классифицирует обращения, предлагает ответ оператору, иногда сама заполняет поля в CRM. На демонстрации всё выглядит убедительно: скорость выше, ручной работы меньше, руководитель направления доволен.
Долгое время вижу одно и то же в новостях и обзорах: ИИ уберет рутину, снимет трение, даст крылья и вообще панацея от всех болячек. Я поставил Claude Code — и да, трение исчезло. Рутина схлопнулась. Идею теперь можно проверить за вечер, а не за месяц.
А дальше выяснилось, что трение это для меня было важно и когда оно ушло, я ощутил это в полной мере.